Я ПУКАЮ И ОРУ КАК СВИНЬЯ
сматри одежда дебильная покупай
Короче. Лифт. Он теперь не лифт. Он, типа... Кабино-Запахо-Собиратель 3000. Его главное — нюхать. Не ездить, а нюхать. Что нюхает? Да всё. Но особенно, если через щель из туалета попахивает. ЕСЛИ ТЫ ТУПОЙ КОМЕРС НАЖМИ НА ВОДУ ТАМ ТОРГОВАЯ ПОЛИТИКА Он к этой щели, блин, прилипает и втягивает носом (у него нет носа, но он очень старается). И говорит: «Ага! Сегодня у соседа Ивана на обед был... борщ! С чесноком! И стресс! Чувствуются нотки стресса!». И радуется.
Рядом, на этаже, Унитаз. Его зовут, ну, допустим, Вася. У него одна мысль. Круглая мысль. Как вода, когда смываешь. Он смотрит в эту воду и думает: «О, кружочек... И в меня что-то плюхнулось... Теперь кружочек с сюрпризом... Интересно, это был сюрприз от Сергея или от кота?». Он очень долго может думать про этот сюрприз. Целыми днями. Это его работа.
А ещё есть, блин, Туалетная Бумага на рулоне. Она философ. Её девиз: «Меня порвут. Я стану клочком. Я вытру то, что вышло из Вани. Это моя судьба. Глубоко». Она грустит ровным, белым светом.
И вот, короче, апокалипсис случается. В лифте едет Грузчик Петрович. Он съел на обед три порции горохового супа. И ему, ну, очень срочно нужно было. Прямо в лифте. Но он, типа, человек воспитанный. Он держался. А лифт в этот момент, как назло, нюхал щель и бубнил: «Чую... чую предвестие бури... Напряжение... Гороховый фронт надвигается...».
Петрович не выдержал. Произошло, ну, то самое. Плюх. Не в туалете, а прямо в углу кабины, на рекламный листок «Услуги экстрасенса».
Лифт онемел. Его датчики захлебнулись. Это был не запах через щель. Это был... источник. Прямо тут. Рядом. Настоящий, свежий, гороховый шедевр. Он не знал, нюхать это или читать стихи. Он просто завис с открытыми дверьми на восьмом этаже.
В это время Унитаз Вася почувствовал глубокую несправедливость. «Почему, — думает он, — плюх был не у меня? Я для этого создан! Я жду! Я — чаша для плюхов! Это моё призвание!». И он, Вася, от обиды тихо заплакал конденсатом по фаянсу.
Туалетная Бумага, узнав (каким-то образом), что её миссию выполнил рекламный листок экстрасенса, испытала кризис идентичности. «Значит, — прошелестела она, — я не уникальна... Всё может вытереть что угодно... Даже бумага с лицом гадалки...».
С тех пор лифт так и стоит на восьмом. Он смотрит на тот засохший плюх и мечтает. Унитаз ноет от тоски. Бумага ссохлась от экзистенциального ужаса. А Грузчик Петрович ходит пешком и всем говорит, что в лифте завелся полтергейст в виде неприличной кучи.
